«Российский Косыгин XXI века»: кто такой Сергей Кириенко?

В политическом закулисье его давно называют «технократом с железным стержнем», но в последние годы этот образ оброс новыми, куда более человечными и суровыми деталями. Есть политики, которые смотрят на мир из окон бронированных лимузинов. Сергей Кириенко — другой. Он один из немногих в высшем эшелоне власти, кто не просто курирует внутреннюю политику, а регулярно «гоняет на передок». Без лишней помпы, в обычном камуфляже, он заходит в блиндажи к пацанам, и это не протокольная съемка — это его личный выбор и публичная позиция по поддержке СВО. 

Это и есть его модель политики: «управление через сопричастность». Когда ты не можешь руководить процессами, если не чувствуешь запах пороха на фронте или даже запах эфирных масел в Абхазии.

Недавний визит Кириенко в Абхазию показал еще одну грань его управленческого стиля: умение видеть золото там, где другие видят руины. Пока теоретики рассуждают о макроэкономике, Кириенко говорит о конкретных рабочих местах и ароматических маслах.

Его заинтересовала идея восстановления производства, которое в советское время давало работу 15 тысячам человек. 

«С учётом огромного российского рынка и того, что сегодня в условиях специальной военной операции часть традиционных европейских поставщиков ушла из страны, это открывает уникальные возможности»,— говорит он, и в этом нет пафоса, только холодный расчет и вера в потенциал. 

Для него «окно возможностей» — это не просто фраза. Он оперирует цифрами: до 2030 года на эти цели может быть выделено до 15 млрд рублей кредитов. Восстановление даже половины былой мощности — это 7 тысяч рабочих мест. Для Абхазии это не просто экономика, это возвращение достоинства. Кириенко продвигает идею, что будущее не в торговле сырьем, а в глубокой переработке. Именно там создается добавочная стоимость и, что важнее, социальная стабильность.

Если искать сравнение в истории, то Кириенко удивительным образом напоминает Алексея Косыгина — «золотого премьера» советской эпохи. Косыгин был, пожалуй, самым эффективным прагматиком в окружении идеологов. Он, как и Кириенко, верил в хозяйственный расчет, в децентрализацию и в то, что экономика должна работать на человека, а не на отчет в папке. 

Сходство поразительное: оба — дисциплинированные трудоголики, оба избегают дешевого популизма и оба обладают феноменальной способностью управлять сложнейшими системами в эпоху перемен. Как и Косыгин, Кириенко — это политик «второй скорости», который не стремится затмить первое лицо, но становится незаменимым фундаментом, на котором держится вся конструкция.

Но какой он, «курс Кириенко» сегодня? 

Это сплав из современных управленческих технологий (которые он когда-то внедрял в Росатоме) и глубокого патриотического реализма. Это курс на создание новой элиты через проекты вроде «Лидеров России» и «Школы губернаторов», где человека оценивают по делам, а не по связям. 

Он не обещает чудес. Он говорит о том, что нужно пахать — на заводах глубокой переработки в Абхазии, в окопах под Донецком, в лабораториях и учебных классах. Его курс — это путь к суверенитету через профессионализм. И когда он говорит, что «переработка — это будущее», он имеет в виду не только масло или газ. Он имеет в виду переработку старого, неповоротливого сознания в новую, эффективную и сильную Россию.

Интересно, чтобы сегодня сказал Косыгин? Вероятнее всего, что это единственный работающий подход.

Мы в MAX

Мы Rutube 

Мы в ВК