Критика Кати Гордон: ее искренний протест. Но что есть часть «большой игры»? И причем здесь Кнут Гамсун?

Информация о материале

апреля 14, 2026

Автор: Андрей Дементьев

Просмотров: 927

Сегодня, после видео Бони и Айзы, Катя Гордон также открыто выступила, но уже с критикой российской судебной системы. На видео слезы и рассказ о деле Чекалиных. Скорее всего, слезы Гордон искренние. Но есть и другие слезы: в последнее время всё больше блогеров и медийных лиц начинают транслировать недовольство блокировками, бытовыми трудностями и качеством жизни в России. 

Безусловно, у людей есть реальные причины для недовольства — проблемы в судах или технические сбои не выдуманы из воздуха. Но когда критика со стороны лидеров мнений становится массовой и однотипной, стоит присмотреться к этому явлению глубже.

История знает множество примеров, когда популярные лидеры мнений использовались для раскачивания лодки изнутри, особенно в периоды военных конфликтов или международной напряженности. 

Этот метод называется «Информационная субверсия» (или подрывная деятельность). В годы Первой мировой войны этот прием называли «пораженчеством». Суть проста: через популярных писателей, артистов и газетчиков в общество внедряется мысль о том, что «государство прогнило», «победа невозможна», а «жизнь невыносима». 

Пример из истории: Кнут Гамсун в оккупированной Норвегии. 

Нобелевский лауреат, чьё имя было святыней для норвежцев, поддержал нацистов. Технология интересна: его статьи в газетах призывали норвежцев «сложить оружие и сотрудничать», потому что «Германия — это будущее».

Цель — использовать авторитет писателя, чтобы сломить волю нации к сопротивлению. После войны норвежцы массово приносили его книги к его дому, показывая, что его авторитет уничтожен его предательством.

Замечали ли вы, в последнее время, как под любым рандомным постом (даже не политическим) в Telegram вдруг набегают десятки комментаторов? Все они пишут примерно одно и то же: «в стране всё плохо», «цены растут», «будущего нет». В зависимости от тренда дня

Этот прием называется астротурфинг— создание искусственной имитации общественной поддержки или массового недовольства. Боты нового поколения с помощью ИИ провоцируют, они в комментариях создают иллюзию, что это мнение разделяет «весь народ». Обычный пользователь, видя сотни похожих комментариев под разными постами начинает верить, что это и есть доминирующее мнение, и невольно принимает его (эффект социальной конформности).

Цель такой технологии — не решение проблем, а деморализация. Когда общество теряет веру в свои институты, оно становится легкой добычей для внешнего управления. В прошлом подобные «раскачивания» через медийных лиц приводили к государственным переворотам, гражданским войнам и потере суверенитета.

Важно отделять конструктивную критику, направленную на улучшение жизни в России, от манипулятивных технологий, цель которых — создать хаос. Видя очередного «разгневанного блогера», задайте вопрос: «А кому это выгодно именно сейчас? Нам или им?»

Мы в MAX

Мы Rutube 

Мы в ВК

«Время простых ответов закончилось». Интервью с Сосланом Кокоевым

Информация о материале

апреля 13, 2026

Автор: Андрей Дементьев

Просмотров: 2421

«Russia News» представляет интервью с Сосланом Кокоевым, известным публицистом из Южной Осетии- места, которое не просто точка на карте, это своего рода барометр реальности и теперь уже стабильности. В Цхинвале знают цену словам и точно знают цену тишине. И именно здесь, где история дышит в затылок, Сослан Кокоев рассуждает о том, почему мир, к которому мы привыкли, перестал существовать. 

— Сослан, как вы видите текущее состояние мира и как скоро он выберется из кризиса?

— Знаете, я бы не стал называть происходящее просто кризисом. Слово «кризис» слишком удобно. Оно создаёт ощущение временности, будто речь идёт о периоде, который нужно лишь переждать, чтобы затем всё вернулось на круги своя. Но, на мой взгляд, мир уже вступил в иную фазу. И прежним он не будет. Мы имеем дело не с кризисом как таковым. Мы имеем дело с исчерпанностью целой социально-политической модели. Европейская цивилизация дала миру очень многое. Это бесспорно. Но в какой-то момент Запад не просто предложил свой путь развития — он начал настаивать на том, что этот путь является единственно возможным и универсально обязательным для всех. Именно в этом, как мне представляется, и заключалась его стратегическая ошибка. Реальный мир оказался значительно сложнее любой схемы, претендующей на универсальность.

Сегодня это проявляется повсеместно: в конфликтах, в нарастающем недоверии, в очевидном распаде прежних правил и механизмов, которые ещё недавно подавались как незыблемые. Мы наблюдаем уже не просто столкновение государств. Мы наблюдаем сопротивление самой реальности попытке подчинить её одной идеологической конструкции.

Россия в этом смысле всегда занимала особое место. Она никогда не была удобной страной для внешнего упрощения. И, если говорить прямо, никогда не стремилась такой быть. Возможно, именно в этом и заключается её историческая сила. Для нас это также имеет принципиальное значение. Южная Осетия — при всей своей специфике — находится внутри того же исторического и мировоззренческого пространства. Мы точно так же не воспринимаем мир как нечто однородное, линейное и примитивное. Мы исходим из необходимости сохранять себя — свою идентичность, своё понимание справедливости, свою историческую память.

Именно поэтому происходящее для нас не является отвлечённой международной повесткой. Это касается нас напрямую. Мы всегда существовали в условиях сложности — в пространстве противоречий, исторического напряжения, необходимости удерживать равновесие между разными вызовами. Поэтому мы не пытаемся упростить мир. Мы принимаем его таким, каков он есть, не навязывая никому собственного взгляда. И, на мой взгляд, именно это сегодня становится одним из главных признаков политической зрелости. Проблема современного мира не в том, что он изменился.

Проблема в том, что значительная часть политических элит, преимущественно на Западе, до сих пор не готова признать сам факт этих изменений. В этом, возможно, и состоит главный переломный момент. Мир больше не будет жить по одной логике.

Он станет сложнее, жёстче и, как это ни парадоксально, честнее. Потому что эпоха иллюзий завершается. И в новой реальности устойчивыми окажутся не те государства, кто громче других говорит о правилах, а те, кто способен опираться на собственные основания: на свою культуру, на своё понимание мира, на свою внутреннюю устойчивость.

В этом смысле роль России сегодня — не в том, чтобы кому-то что-то доказывать, а в том, чтобы сохранить способность оставаться собой.

— Меняется ли в такой ситуации роль лидера?

— Безусловно, меняется. Но точнее будет сказать: она не столько меняется, сколько предельно обнажается. В спокойные исторические периоды многое действительно работает по инерции. Но когда начинается напряжение, когда система даёт сбой, исчезают декорации — и становится видно главное. Становится очевидно, кто способен принимать решения, а кто способен лишь комментировать происходящее. Сегодня лидерство — это уже не просто функция управления в её привычном административном понимании. Это, прежде всего, готовность принимать на себя последствия. Ошибаются все. Слабость не в том, что человек ошибся. Слабость начинается там, где в момент принятия решения человек начинает искать, на кого переложить ответственность. Это чувствуется сразу. Именно в такие моменты размывается доверие. А без доверия не работает ни одна политическая, государственная или общественная система. Если говорить предельно просто, лидер — это человек, который не прячется. И, как правило, в решающий момент он остаётся один. Потому что окончательное решение всегда принимает один человек. И именно в этот момент становится ясно, есть ли у него внутренняя опора. Потому что опереться в этот момент уже не на кого.

— Каково место малых государств и Южной Осетии в частности?

— Мне кажется, сама постановка вопроса о «малых» государствах сегодня во многом устарела. В современном мире решает не столько размер территории или численность населения. Решает внутреннее качество государства.

Южная Осетия — это не просто небольшая территория на карте. Это народ с глубокой исторической памятью, с ясным чувством справедливости и с пониманием цены собственного пути. В этом смысле мы не находимся на обочине истории.

Мы являемся её участниками. Все процессы, которые сегодня происходят на глобальном уровне, проходят и через нас — пусть в ином масштабе, но по тем же историческим законам. И это значительно важнее любых формальных характеристик.

Есть и ещё один принципиальный момент. Южную Осетию и Россию нередко пытаются рассматривать исключительно как политическую конструкцию. Но это крайне поверхностный взгляд. Наши связи несопоставимо глубже. Они культурные, исторические, мировоззренческие. Достаточно вспомнить Марию Ясыню — аланскую княжну, ставшую супругой великого князя Владимирского Всеволода Большое Гнездо.

Речь идёт о гораздо большем: через эту линию формировалась значительная часть русской государственности. Среди её потомков — фигуры, определявшие ход русской истории, в том числе Александр Невский. Это уже не только история политики. Это история духовной и цивилизационной связи. Государство становится слабым не тогда, когда оно невелико по размеру. Оно становится слабым тогда, когда перестаёт быть собой.

 — В обществе обсуждается вопрос предоставления гражданства РЮО. Какова ваша позиция?

 —  Если говорить откровенно, я не вижу здесь оснований для того напряжения, которое иногда искусственно создаётся вокруг этой темы. Если на время вывести за скобки юридические детали…то становится понятно, что речь идёт не просто о документах. Речь идёт о принадлежности. Аланского государства не существовало более восьмисот лет. И сегодня, когда у нас вновь есть собственная государственность, этот вопрос необходимо рассматривать именно в логике государственного строительства. В этой связи у меня возникает вполне закономерный вопрос: почему сама идея того, что осетин может получить гражданство своего осетинского государства, вызывает у кого-то внутреннее сопротивление? Лично я не вижу в этом ничего предосудительного. Более того, я вижу в этом серьёзный потенциал. И не только количественный, но и качественный. Потому что речь идёт о людях, которые осознанно связывают себя с этим государством — со своей историей, со своей культурой, со своей судьбой.

Безусловно, у любого государства должны быть ясные и понятные правила. Разумеется, существуют ограничения и механизмы регулирования. Это нормально. Это вопрос баланса и ответственности.

Но в целом я вижу в этом процессе прежде всего возможности, а не угрозы. Если посмотреть шире, мы увидим примеры государств, которые сознательно шли по пути расширения собственного гражданского пространства. Достаточно вспомнить Израиль.

На протяжении десятилетий он последовательно делал всё, чтобы евреи по всему миру стремились иметь израильское гражданство. И это был вопрос не только демографии.Это был вопрос собирания народа. И в этом смысле нам тоже важно мыслить именно в такой логике.

Мы слишком долго были разделены. И сегодня, когда у нас есть возможность собирать себя заново, исходной точкой должна быть не логика ограничения, а логика исторического смысла. Потому что государство живо до тех пор, пока люди считают его своим. И в этой же логике неизбежно возникает ещё один вопрос, который рано или поздно нам всё равно придётся обсуждать. Я имею в виду президентский ценз.

Это непростая тема. Долгое время её старались обходить стороной. Я понимаю причины такой осторожности. Любые ограничения упрощают политическую конфигурацию. Но у этого всегда есть и обратная сторона. Мы в известной степени сами сужаем пространство политического развития.

Оставляя за пределами политических процессов людей, которые могли бы принести государству реальную пользу: людей с опытом, с масштабом мышления, с серьёзным профессиональным и жизненным багажом. Этого нельзя не видеть. Я отдаю себе отчёт в том, что сама постановка подобного вопроса может вызвать неоднозначную реакцию. В том числе в тех кругах, которые заинтересованы в сохранении нынешних ограничений. Но это тоже естественно. Любая действующая система имеет своих бенефициаров, и, как правило, именно правящие элиты выступают за сохранение подобных барьеров. Тем не менее, мне кажется, мы подошли к той точке, когда этот вопрос необходимо хотя бы спокойно, честно и без истерики обсудить. Не с позиции эмоций. А с позиции будущего государства. Потому что речь идёт не о персоналиях.

Речь идёт о другом: какой уровень политической конкуренции мы готовы допускать и насколько сами уверены в устойчивости собственной системы. Я сейчас не предлагаю готовых решений. Но игнорировать эту тему и дальше — значит сознательно уходить от разговора, который рано или поздно всё равно придётся вести. В конечном итоге вопрос всегда один и тот же: готовы ли мы расширять пространство для сильных людей, или нам комфортнее сохранять его ограниченным? И ответ на этот вопрос во многом определит траекторию нашего дальнейшего развития.

 — В Южной Осетии стартовал предвыборный год. Весной 2027 года народ республики будет выбирать президента. Как вы думаете, в каком настроении в этот предвыборный год входят общество и политические элиты? Не сулит ли это каких-то дополнительных осложнений, ведь юго-осетинское общество известно в такие периоды своей крайне высокой политической активностью?

— Да, вы правы: к президентским выборам в Южной Осетии традиционно относятся с особым вниманием. И это вполне естественно. В небольшой республике, где практически всё находится на виду и люди знают друг друга на уровне личного общения, политические процессы всегда воспринимаются особенно остро. Поэтому нетрудно предположить, что вхождение в предвыборный год будет сопровождаться ростом политической активности. Это нормально. Более того, это в определённой степени признак живого общества.

У нас, как и в любом демократическом государстве, существует достаточно широкое политическое поле — с партиями, общественно-политическими организациями, различными группами влияния. И, разумеется, в такой период все основные участники политического процесса будут стремиться обозначить себя более активно.

Я думаю, повышение политического тонуса в обществе будет заметным. Но оснований для серьёзной тревоги я не вижу.

Обстановка в республике в целом стабильная. Безусловно, существуют силы, которые по разным причинам — в том числе движимые откровенно реваншистскими настроениями — попытаются использовать предвыборный период для того, чтобы искусственно обострить ситуацию. Это тоже предсказуемо. Но я не думаю, что они способны создать действительно серьёзные проблемы. Юго-осетинское общество уже дало вполне ясную оценку подобным политическим подходам — и на президентских выборах 2022 года, и на парламентских выборах 2024 года. А мнение народа в Южной Осетии, как известно, всегда имеет определяющее значение. Поэтому повышение активности со стороны отдельных политических сил, безусловно, возможно. Но решающим фактором это уже стать не может. Хотя бы потому, что изменилась сама эпоха. Стремительно меняющийся мир всё более наглядно показывает очевидное: время политического популизма заканчивается.Сегодня уже недостаточно просто эксплуатировать эмоции, создавать шум или играть на временном раздражении людей. Современная политика требует большего. Она требует понимания происходящего.

Требует способности соотносить внутренние процессы с более широкими историческими и геополитическими изменениями. Требует ответственности за последствия собственных слов и действий. Те, кто этого не понимает, могут ещё какое-то время создавать информационный фон, но определять будущее они уже не способны. Разумеется, в Южной Осетии, как и в любом другом государстве, есть свои проблемы. Их никто не отрицает. Но в значительной степени речь идёт о проблемах объективного характера, которые не сводятся к фигурам тех или иных политиков. Именно поэтому решать их нужно не в логике политической спекуляции, а в логике общего государственного интереса. Когда реальные сложности превращаются в удобный инструмент для достижения узких личных или групповых целей, это не приближает решение, а, напротив, осложняет его. Мне кажется, это сегодня тоже становится всё более очевидным. С другой стороны, в республике за последние годы сформировалась определённая управленческая модель.

Она, безусловно, не идеальна. Ни одна система не бывает лишена изъянов. Но в целом она отвечает как основным требованиям времени, так и долгосрочным интересам Южной Осетии. Сегодня республику возглавляет молодой президент — Алан Гаглоев. И, на мой взгляд, если отбросить значительный объём политизированного шума, которым его деятельность нередко пытаются обрамить оппоненты, то результаты его работы следует признать как минимум адекватными текущему моменту. А в условиях нарастающей геополитической нестабильности — во многом и оправданными. Одно из главных достижений действующей власти и лично президента Гаглоева я вижу в том, что республику удалось оградить от крайне нежелательных внутренних потрясений. В нынешних условиях это уже немало. Четыре года — достаточный срок для того, чтобы общество могло сделать выводы. И, на мой взгляд, именно сохранение внутренней устойчивости стало одним из ключевых итогов этого периода. Кроме того, нельзя не отметить и углубление взаимопонимания с Россией — нашим главным стратегическим партнёром. Для Южной Осетии это вопрос не тактики, а стратегического направления. И в этом смысле выстраивание более гармоничных и содержательных отношений с Россией имеет принципиальное значение для будущего республики. Ещё одним важным моментом я бы назвал стремление к разумной ротации и постепенному омоложению управленческого сектора. Это тоже серьёзный показатель. Потому что государственная система должна не только сохранять устойчивость, но и иметь внутренний ресурс обновления. Для Южной Осетии, находящейся в особом историческом и геополитическом положении, это особенно важно. Я всегда считал, что наиболее продуктивной является именно спокойная, не кричащая, не популистская работа. И в этом смысле стиль деятельности Алана Гаглоева, на мой взгляд, вполне соответствует тем требованиям, которые сегодня предъявляет время. Поэтому, при всех существующих в стране объективных сложностях, я пока не вижу в нынешнем политическом поле фигуры, которая выглядела бы более убедительной альтернативой.

— Как вы оцениваете широкий интерес к аланскому наследию и в мире и Кавказском регионе в частности?

— Это закономерный процесс. Люди всегда возвращаются к истокам, когда ищут основание, опору и смысл. Но вместе с этим почти неизбежно возникают и попытки вольного толкования истории — в том числе со стороны тех, кто стремится присвоить себе то, к чему в действительности не имеет прямого отношения. Иногда это происходит по причине исторической некомпетентности. Иногда — по гораздо более прагматичным причинам. На мой взгляд, лучший ответ на подобные попытки — не эмоциональная реакция. Лучший ответ — это знание. Спокойное. Профессиональное. Аргументированное. Именно поэтому я бы рассматривал возможность проведения в Южной Осетии крупной международной научной конференции, посвящённой аланскому наследию. С приглашением ведущих специалистов из разных стран — историков, археологов, лингвистов.

Причём речь идёт не о формальном мероприятии ради отчётности. Речь идёт о создании серьёзной научной площадки, на которой можно было бы профессионально сопоставить существующие исследования, обсудить спорные вопросы и, возможно, зафиксировать ряд принципиальных позиций. Сегодня особенно важно отделять подлинный интерес к истории от попыток её переосмысления в угоду текущей политической или идеологической конъюнктуре.

И здесь ответ может быть только один: факты, научная работа, открытый профессиональный диалог. Если нам удастся создать такую площадку, это будет иметь значение не только для Южной Осетии. Это будет важно для всей темы аланского наследия в целом. Историю нельзя заново сконструировать. Но её можно исказить. Наша задача — этого не допустить.

— В чём главная проблема современного общества?

— Мне кажется, одна из главных проблем нашего времени состоит в том, что мы начали терять чувство меры. Терять его в словах, в оценках, в тоне, в отношении друг к другу. И это касается не кого-то абстрактного. Это касается всех — в том числе и нас самих. Самые серьёзные проблемы почти никогда не начинаются снаружи. Они начинаются внутри. Они начинаются в тот момент, когда человек перестаёт предъявлять требования к самому себе — и постепенно начинает считать это нормой. Именно тогда происходит незаметное, но очень опасное снижение общего уровня. Мы можем сколько угодно говорить о сильном государстве. Но уровень государства всегда равен уровню общества.

И если мы действительно хотим перемен, начинать придётся с самих себя. Сильное общество не кричит. Сильное общество говорит спокойно.

— Какой должна быть элита?

— Элита — это не привилегия и не внешний статус. Элита — это уровень. Это люди, которые задают планку. Причём задают её не декларациями, а собственным поведением. Настоящий уровень всегда виден в деталях. Он проявляется в том, как человек держит слово. Как ведёт себя в сложной ситуации. Как относится к тем, от кого ничего не зависит. Если слова не совпадают с поступками — это уже не элита. Потому что элита — это не право на большее. Это обязанность быть выше по внутренней планке

— Что является основой воспитания?

—  Основа воспитания — это внутренняя граница. Та черта, ниже которой человек сам себе не позволяет опуститься. Эта граница формируется средой. Тем, что ребёнок видит ежедневно: как взрослые разговаривают, как держат слово, как ведут себя в конфликте, как относятся к слабым.

И потом именно это становится его нормой. Поэтому будущее всегда начинается с человека.

— Как вы оцениваете роль Владимира Путина?

—  Для меня это не только вопрос политической оценки. Это ещё и вопрос благодарности. В Южной Осетии ни для кого не является секретом: состоявшаяся независимость нашего государства стала возможной именно благодаря Владимиру Владимировичу Путину. Это исторический факт. Но значение его роли этим конечно же не исчерпывается. Оно гораздо шире и значимей. Мы живём в эпоху сложности. И именно в такие периоды видно, кто способен действовать на уровне, где цена ошибки — судьбы государств. В этом смысле Путин — политик высочайшего масштаба. Я бы сказал — гроссмейстер. Причём гроссмейстер в такой сложной игре где правила постоянно меняются. Решения принимаемые Владимиром Владимировичем требуют не только опыта. Они требуют личного внутреннего масштаба. Уверен, в истории не только России но и всего человечества он останется как одна из самых ярких и эффективных фигур, бессомнения повлиявшего на глобальные мировые процессы превнеся в них справедливость. Моё ему глубокое почтение.

— Что для вас является главным ориентиром?

—  Со временем многое отходит на второй план. Остаётся главное: всё сводится к человеку. К его способности держать себя. Не терять внутреннюю опору. Я не верю в быстрые решения. Всё сильное формируется постепенно — через дисциплину и верность своему пути. И у меня нет сомнений: у народа Южной Осетии есть всё необходимое, чтобы пройти свой путь достойно. Потому что, когда народ понимает, кто он есть, всё остальное становится вопросом времени. Именно здесь проходит главная линия выбора. Тихая. Но определяющая.

Петербург наградит лучших экспортеров года

Информация о материале

апреля 13, 2026

Автор: Екатерина Надольская

Просмотров: 1027

В среду, 15 апреля, состоится церемония награждения победителей регионального этапа конкурса «Экспортер года». Мероприятие определит компании, добившиеся выдающихся результатов в выходе на международные рынки.

В 2026 году на конкурс поступило более 70 заявок от малого и среднего бизнеса Петербурга. Соревнование развернулось в девяти номинациях — от промышленности и АПК до высоких технологий, медицины и эксклюзивных товаров. Отдельные награды получат компании-прорывы года и женщины-экспортеры, а также лидеры по географии присутствия.

Оценка велась по объективным показателям 2025 года: объёму экспорта, количеству стран присутствия, доле экспортной выручки и активности на международных выставках.

Гостей ждёт не только награждение, но и концертная программа с участием компаний креативных индустрий и презентацией экспортных товаров, уже завоевавших международное признание.

Конкурс проводится Правительством Петербурга в рамках Национального проекта «Международная кооперация и экспорт». Организатор — Комитет по промышленной политике, инновациям и торговле при поддержке Центра поддержки экспорта.

Мы в MAX

Мы Rutube 

Мы в ВК

Сегодня совпали два великих праздника, Пасха Христова и День космонавтики

Информация о материале

апреля 12, 2026

Автор: Валерий Емельянов

Просмотров: 1129

Космонавтика, которая подарила нам удивительных людей «нового типа».

Чтобы их понять, обязательно сегодня прочитайте это письмо, написанное перед лицом возможной смерти, когда всякая рисовка, натянутый пафос или фальшь становятся невозможными — именно поэтому оно так ясно, словно идеально изготовленное зеркало, отражает их внутренний мир.

Письмо, которое написал Гагарин перед вылетом в космос своей жене и дочкам, с просьбой передать в случае смерти. Валентине Ивановне его передали  в 1968-м. Она пережила Юрия Алексеевича на 52 года и умерла в 2020.

* * *

«Здравствуйте, мои милые, горячо любимые Валечка, Леночка и Галочка!

Решил вот вам написать несколько строк, чтобы поделиться с вами и разделить вместе ту радость и счастье, которые мне выпали сегодня. Сегодня правительственная комиссия решила послать меня в космос первым. Знаешь, дорогая Валюша, как я рад, хочу, чтобы и вы были рады вместе со мной. Простому человеку доверили такую большую государственную задачу — проложить первую дорогу в космос!

Можно ли мечтать о большем? Ведь это — история, это — новая эра! Через день я должен стартовать. Вы в это время будете заниматься своими делами. Очень большая задача легла на мои плечи. Хотелось бы перед этим немного побыть с вами, поговорить с тобой. Но, увы, вы далеко. Тем не менее я всегда чувствую вас рядом с собой.

В технику я верю полностью. Она подвести не должна. Но бывает ведь, что на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Но сам я пока в это не верю. Ну а если что случится, то прошу вас и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя. Ведь жизнь есть жизнь, и никто не гарантирован, что его завтра не задавит машина.

Береги, пожалуйста, наших девочек, люби их, как люблю я. Вырасти из них, пожалуйста, не белоручек, не маменькиных дочек, а настоящих людей, которым ухабы жизни были бы не страшны. Вырасти людей, достойных нового общества — коммунизма. В этом тебе поможет государство. Ну а свою личную жизнь устраивай, как подскажет тебе совесть, как посчитаешь нужным.

Никаких обязательств я на тебя не накладываю, да и не вправе это делать. Что-то слишком траурное письмо получается. Сам я в это не верю. Надеюсь, что это письмо ты никогда не увидишь, и мне будет стыдно перед самим собой за эту мимолетную слабость. Но, если что-то случится, ты должна знать все до конца.

Я пока жил честно, правдиво, с пользой для людей, хотя она была и небольшая. Когда-то, еще в детстве, прочитал слова В. П. Чкалова: «Если быть, то быть первым». Вот я и стараюсь им быть и буду до конца. Хочу, Валечка, посвятить этот полет людям нового общества, коммунизма, в которое мы уже вступаем, нашей великой Родине, нашей науке.

Надеюсь, что через несколько дней мы опять будем вместе, будем счастливы.

Валечка, ты, пожалуйста, не забывай моих родителей, если будет возможность, то помоги в чем-нибудь. Передай им от меня большой привет, и пусть простят меня за то, что они об этом ничего не знали, да им не положено было знать. Ну вот, кажется, и все. До свидания, мои родные. Крепко-накрепко вас обнимаю и целую, с приветом, ваш папа и Юра.

10.04.61 год»

Архитектура тишины: почему Эмираты остаются «тихой гаванью» в эпоху серьезных потрясений?

Информация о материале

апреля 11, 2026

Автор: Екатерина Надольская

Просмотров: 1864

В исламской традиции существует понятие «хикма» — высшая мудрость, сочетающая в себе знание, справедливость и умение предвидеть последствия каждого шага. Пророк Мухаммед, будучи не только духовным лидером, но и, можно сказать, мудрым дипломатом, всегда ставил мир («ас-сульх») и договор выше прямой конфронтации, если это вело к благополучию уммы. Это искусство «мягкой силы» и умение находить общий язык даже с заклятыми врагами легло в основу генетического кода арабской дипломатии.

Основатель ОАЭ, легендарный шейх Заид бин Султан Аль Нахайян, однажды заметил:

«Неважно, сколько зданий, школ и больниц мы строим или сколько мостов возводим, — всё это просто материальные вещи, лишённые духа. Истинный дух, стоящий за ними, — это человек, способный с помощью своего интеллекта, усилий и убеждений достичь желаемого прогресса».

Сегодня мир наблюдает, как его преемник, Президент ОАЭ шейх Мухаммед бен Заид Аль Нахайян, воплощает эту философию в жизнь, превращая свою страну с помощью ума, усилий и принципов в уникальный дипломатический сейф.

Казалось бы, на фоне бомбардировок и региональной эскалации Дубай должен был замереть в ожидании краха. Алармистские заголовки кричат о «беспрецедентном спаде» в отелях. Но те, кто так пишет, смотрят на цифры, а не в глубь. 

В конце марта произошло событие, ставшее очередным подтверждением устойчивости системы. Владимир Путин провел экстренные переговоры с президентом ОАЭ. В этом диалоге кроется ключ к безопасности региона: у России с Эмиратами нет противоречий. Зато есть общие интересы, глубокое доверие и общие деньги. Шейх Мухаммед бен Заид понимает: именно Москва сегодня способна эффективно удерживать Иран от фатальной эскалации. Тегеран доверяет Москве, потому что Россия на протяжении десятилетий вела честную игру и никогда не поддерживала врагов Ирана. Этот негласный «щит из доверия», выкованный в контакте с Кремлем, защищает небо над ОАЭ надежнее любых систем ПРО.

Безопасность Эмиратов сегодня подкреплена мощнейшим фактором — присутствием огромного количества россиян. Это не просто «релоканты», это предприниматели, инвесторы и высококлассные специалисты, которые выбрали Дубай и Абу-Даби своим вторым домом. В свою очередь, инвестиции ОАЭ в российские проекты создали ситуацию, когда стабильность одной страны напрямую выгодна другой. 

Мухаммед бен Заид Аль Нахайян — дальновидный стратег именно потому, что он, подобно мудрым правителям прошлого, не стал выбирать сторону в чужой войне. Он выбрал процветание своего народа. Он создал государство-интерфейс, где российский бизнесмен, западный банкир и восточный торговец могут чувствовать себя в равной безопасности.

Что касается разговоров о снижении цен в отелях Дубая, то в глазах экономистов это выглядит не как «паника», а как виртуозное управление спросом. В условиях региональной турбулентности Дубай действует как опытный капитан: он делает свои услуги более доступными, чтобы не просто сохранить поток, но и перехватить его у конкурентов. Это не кризис, а гибкость. Эмираты уже не раз доказывали, что умеют превращать любые внешние угрозы в возможности для внутреннего роста.

Мудрость предков и прагматизм современности создали в ОАЭ конструкцию, которую невозможно разрушить газетными заголовками. Пока Абу-Даби сохраняет уровень стратегического партнерства с Москвой, а Президент Эмиратов продолжает свою политику «открытых дверей и закрытых конфликтов», эта страна будет оставаться единственной настоящей «тихой гаванью» Ближнего Востока. 

В условиях региональной турбулентности Дубай действует как опытный капитан: он снижает паруса (цены), чтобы сохранить устойчивость судна и привлечь тех, кто ищет безопасность по разумной цене. 

Инвесторы, работающие в регионе десятилетиями, знают: Эмираты переживали и «Арабскую весну», и финансовый кризис 2008 года, и пандемию, выходя из каждой ситуации еще более сильными. Безопасная гавань определяется не отсутствием шторма вокруг, а надежностью волнорезов. А волнорезы в ОАЭ — это законодательная стабильность, отсутствие налогов на личный доход и высочайший уровень физической безопасности.